31 июля в ы главного русскоязычного драмеди этого лета — сериала «Паша» с Аскаром Ильясовым в главной роли. За роль Паши Белова в этом проекте актер был удостоен награды престижного фестиваля сериалов «Пилот». Это история о 32-летнем московском настройщике пианино с наполовину узбекскими корнями, о которых он ничего не знает. Живет с мамой, зависит от брата и бабушки, плывет по течению — пока переезд к другу, сломанный зуб, безденежье и знакомство с актрисой Женей не заставляют его разбираться с собственной жизнью. Все серии можно посмотреть на одном дыхании — что мы и сделали. А заодно поговорили с Аскаром Ильясовым о его роли, национальной идентичности и праве оставаться самим собой.
В какой сцене вы поняли: «Да, это мой герой», когда читали сценарий?
То, что это мой герой, я понял еще по описанию персонажа. Это персонаж-метис. Сын русской и узбека. Я как-то сразу понял, что русский актер не должен его играть. И чисто узбек тоже не должен. Актера-метиса они вряд ли найдут. Подумал тогда, что даже чисто географически Пашу должен играть казах. А кто, если не я? В первой серии есть сцена в автобусе с наушниками и незнакомкой. Когда прочитал этот эпизод, подумал, что мне это очень нравится. Это так необычно, трогательно, находчиво. Это мое! Скажите, что нужно сделать для того, чтобы меня на эту роль утвердили.
Бывает, что вы соглашаетесь участвовать в проекте до прочтения сценария? Какой режиссер, продюсер или коллега, может убедить пойти на роль «с закрытыми глазами»?
Сейчас есть два таких человека: это Антон Коломеец, режиссер «Паша», и Никита Власов, режиссер «Хоттабыча», который выйдет 1 января 2027 года. Я точно знаю, что все, что они предлагают — интересно. Они очень разные, но мне безумно нравится с ними работать. А нет, есть еще и третий — Адильхан Ержанов.
Еще до премьеры сериала «Паша» для широкой аудитории вы уже получили за эту роль награду как лучший актер на фестивале «Пилот». Насколько это повлияло на ваши ожидания от встречи сериала со зрителями? Стало спокойнее или, наоборот, появилось больше волнения?
Конечно, появилось больше уверенности. На фестиваль «Пилот» я летел без особых ожиданий. Мне казалось, что наша история такая добрая, спокойная, приятная — как будто бы это немодно. Но после показа первой серии и реакции публики, я понял, что и у зрителя, и у профессионалов есть запрос на что-то теплое, близкое. В итоге мы забрали три награды.
В анонсе проекта говорится, что «Паша — это каждый из нас». А что в Паше узнаваемо именно для вас?
Наверное, это нежелание брать на себя ответственность. Это еще называют инфантилизмом. Паша малодушничает, Паша может соврать. Паша может неожиданно сделать очень добрый поступок. И это в каждом из нас есть.
Ваш герой практически ничего не знает о своих узбекских корнях. Вы — казахстанский актер, работающий в российской индустрии. Приходится ли вам в профессии чаще говорить о своем происхождении и идентичности?
Интересный вопрос. Напрямую, наверное, не приходится, но, судя по тем ролям, которые я сыграл за последние несколько лет, это очень разные национальности. Калмык, узбек, казах, татарин, японец, китаец. Наверное, каждая эта роль расширяет мое личное представление об идентичности. Например, что я не только казах, но еще и тюрк. Мои тюркские корни дают мне играть узбеков и татар. А еще я азиат. Так что могу играть и китайского наркобарона, и японского мойщика окон. Та палитра, которую мне предлагает сейчас кино, расширяет мое ощущение самоидентичности, это точно.
Вам кажется, что зрители с миграционным опытом или смешанным происхождением увидят этот сериал иначе, чем остальные?
Это было ожидаемо. И это проявилось после первого же показа. Есть прекрасная девушка Эрна, журналист, киноблогер, она ведет Telegram-канал «Кино под белое сухое». Она тоже метиска, и ее этот сериал очень тронул. Она говорит: «Я прослезилась, насколько это точно. Спасибо, что вы обратили на это внимание». Еще во время премьеры ко мне подошел скромный парень, выглядящий очень по-индийски, и говорит: «Здравствуйте, меня зовут Владимир». И я такой: «О, это наш человек, точно». Я говорю: «Да, Владимир». И он рассказал, как в нем это отзывается, и поблагодарил: «Спасибо за то, что вы об этом сняли». Здорово! У Советского Союза осталось огромное наследие смешанных браков. И долгое время это оставалось незаметным.
Что для вас вообще означает «знать свои корни»? Это язык, традиции, семья?
Знать свои корни значит очень многое. Наверное, это даже сложно сформулировать. Это знать, из чего я состою. Допустим, я знаю имена девятерых своих дедушек, где-то, наверное, до четвертого колена — кто чем занимался, и у кого какая была судьба. И это что-то говорит обо мне нынешнем. Я люблю историю в целом, а тут история вашей собственной семьи — это же очень интересно.
Что страшнее: никогда не попробовать или понять, что мечта оказалась не твоей?
Однозначно страшнее никогда не попробовать. Никогда не попробовать, значит не дать этой вероятности даже случиться. Даже если ты понял, что мечта оказалась не твоей, у тебя появился какой-то опыт, ты что-то о себе узнал. Если ты хоть что-то попробовал, то стал ближе к своей мечте.
Вы рассказывали, что не любите попадать в неловкие ситуации. Это страх осуждения, актерский перфекционизм или желание все контролировать?
Да, очень не люблю попадать в неловкие ситуации. В первую очередь, это из-за желания все контролировать и из-за страха осуждения. И уже потом — актерский перфекционизм.
Был ли момент в жизни, когда именно неловкая или провальная ситуация в итоге привела вас к чему-то хорошему?
Не могу сейчас вспомнить, но, очевидно, что такое случалось. Вообще, я верю в «эффект бабочки». А еще у моего друга-агента Владимира есть такая классная фраза: «Жизнь обертывает возможности». То есть возможность — это некая конфетка, обертка которой — это какая-то небольшая или большая проблема. Чем больше проблем, тем больше возможностей. По-моему, это мудро или, как минимум, оптимистично.
В сериале семья одновременно любит Пашу и мешает ему взрослеть. Забота иногда может быть формой контроля?
Даже легкая забота — это своего рода контроль, но он легкий, предоставляющий человеку какую-то возможность. Но в случае Паши я бы не сказал, что его жестко контролируют. Да и его, по-моему, все устраивает.
Есть ли в вашей жизни совет родственника, который сначала раздражал, а спустя годы оказался правильным?
Есть один совет, который дал мне папа. Совет звучит так: «Все должно быть в меру». Одно время он часто мне об этом говорил, и мне это казалось таким бессмысленным и бесполезным. Я просто его не понимал. «Все должно быть в меру…» Но последние лет пять эта фраза становится все объемнее, раскрывается.
Настроить пианино можете?
Настроить пианино оказалось совсем несложно. Я себе романтизировал эту профессию. А оказалось, что есть тюнер, как у гитары. Нужны просто инструменты. Так что, да, я смогу настроить пианино.
Это лето у вас рабочее, или все же получится отдохнуть?
Это лето у меня выдалось очень активное. Это связано и с промо фильмов, и с подготовкой к моей следующей картине. Но я провожу достаточно времени с семьей — и это здорово. Это лето не рабочее, оно подготовительное.