Эксклюзив Marie Claire Kazakhstan: интервью с Ноа Уайли из сериала «Питт»

Первый сезон вашего сериала оказался феноменально успешным, это создавало для вас психологическое напряжение во время работы над продолжением?

НОА УАЙТЛИ Мне кажется, мы все-таки испытывали что-то подобное. Знаете, есть такое явление, как «синдром второго сезона», когда ты хуже, чем был на первом. И было ощущение, что это не просто фигура речи. И когда ты смог достичь такого успеха, какого мы достигли с первым сезоном, ты неизбежно начинаешь бороться с собственными ожиданиями. Наш шоураннер Джон Уэллс снял это напряжение очень быстро, сказав: «Во втором сезоне мы не должны быть масштабнее, лучше, быстрее, сильнее, нам просто нужно сделать то же самое еще раз, не забывая, что мы делали в первом сезоне, иоставаясь верными своим героям».

Кто был вашим ориентиром, когда вы придумывали сюжетные линии для вашего проекта?

Мы старались быть максимально осторожными, когда работали над всеми этими историями. Мы ориентировались на глубинное исследование, которое мы проводили среди профессиональных врачей, и именно в этой плоскости лежат все истории в нашем проекте. Знаете, фанаты присылают нам массу разных предложений, иногда мы оказываемся, по их мнению, в роли ковбоев, иногда валяемся в гамаках или просто дремлем или едим сэндвич.

Не представляю ваших героев спящими!

Да, и нас такой фанфикшен не очень вдохновляет.

Второй сезон вы также снимали в Питтсбурге?

На этот раз мы провели в Питтсбурге значительно меньше времени, у нас было не так много сцен вне больницы. На самом деле этот эффект клаустрофобии создан нами намеренно, чтобы создать ощущение полного погружения в мир приемного отделения крупной больницы. В некоторых эпизодах мы выходим на вертолетную площадку, если пациента по сценарию доставляют в больницу на вертолете. Иногда мы показываем Робби дома, но каждый раз это очень тесно связано с тем, что происходит у него на работе. И эти сцены дают нам возможность прервать рутинные съемки в Лос-Анджелесе и выбраться в командировки, во время которых съемочная группа еще больше сближается, а это очень важно с точки зрения энергии на площадке. Мы невероятно признательны Питтсбургу за то, что он приютил нас, а мы смогли стать его амбассадорами, и очень благодарны клинике Allegheny General Hospital за то, что нам разрешили снимать сериал на ее территории. Мы стараемся быть максимально ответственными и вести себя максимально прилично, когда находимся там. Но каждый раз нам хочется вернуться в съемочный павильон с его звукоизоляцией, где мы все можем держать под абсолютным контролем.

Как вы считаете, ваш сериал соответствует реальному положению дел в медицине в настоящее время?

Знаете, каждый раз в начале съемок мы садимся и обсуждаем с экспертами из здравоохранения самые разные аспекты, будь то детали, связанные с работой анестезиолога, кардиолога или психиатра. Мы задаем им вопросы о том, как реально обстоят дела в их медицинском мире. Какие истории в нем рассказывают? Какие истории, по их мнению, мы должны рассказать? И именно так мы разрабатываем наш проект, получая мельчайшие медицинские детали из первых уст. Да, безусловно, все это рассказывается через призму наших героев, но мы стараемся держать руку на пульсе всего, что происходит в медицине. Для нас важно не ориентироваться на заголовки в прессе, а помнить о вопросах, которые действительно могут беспокоить наших зрителей. Безусловно, американское здравоохранение в настоящий момент находится в кризисе, и проблемы со страхованием этот кризис никак не решают. Миллионы людей не смогут получать необходимую медицинскую помощь, а значит, будут приезжать в приемный покой с куда большими проблемами.

А что вы узнали в первом сезоне, что помогло вам в работе над вторым?

Мы смогли нащупать, что физически работает на наш сериал, а что не очень, что отзывается у зрителя и что остается без внимания. Мы стали немного увереннее в том, на что нужно сделать особый фокус, а на чем концентрироваться не так сильно. Понимаю, что это уклончивый ответ. Если быть более конкретным, мы смогли нащупать тонкий баланс между медицинскими случаями и персонажами, поскольку многие действительно интересуются нашим сериалом, потому что им нравится смотреть, как работают врачи. Но в то же время очень многие зрители эмоционально реагируют на внутренний путь наших героев. Именно поэтому во втором сезоне мы стараемся не отвлекаться от архитектуры внутреннего мира наших персонажей, а медицинские случаи служат контекстом, в котором они проявляют себя.

Ваши коллеги по съемочной площадке как-то изменились за время работы над проектом?

Мы не знали, что они будут делать, когда мы приступили к съемкам. В буквальном смысле слова не понимали, чего от них ждать. Но на протяжении тех семи месяцев, в течение которых мы снимали, каждый из нас становился все лучше и лучше. Но для погружения в роль достаточно пары часов, на это не требуется 7 месяцев. Поэтому мы старались придерживаться четкой дисциплины, чтобы нашим актерам не приходилось снимать сцены в кабинете терапевта дольше, чем это действительно необходимо.

Кажется, вы заканчивали снимать последние серии, когда сериал уже был в эфире, и вы смогли получить обратную связь. Вы сразу сориентировались?

На самом деле не очень. Нам казалось, что медицинскому сообществу наш сериал пришелся по душе, но мы не знали, какой будет реакция обычного зрителя, далекого от медицины. Мы очень надеялись и на их одобрение. Но мне кажется, что одобрение профессиональных врачей дало обычному зрителю уверенность в том, что просмотр нашего сериала не будет пустой тратой времени. И уже с этого момента у сериала заработало сарафанное радио.

А были ли у вас случаи, когда врачи делали вам замечания о том, что вы что-то неправильно делаете в кадре, например не так накладываете швы пациенту?

Знаете, я раньше часто рассказывал эту историю, как однажды в 11 часов раздался звонок, это было еще в те времена, когда я снимался в «Скорой помощи». Это звонила моя мама, которая была раньше медсестрой, чтобы сказать мне: «Нельзя руками в перчатках, на которых осталась кровь пациента, трогать свое лицо. Мне завтра идти на работу, как я буду это объяснять?» Сейчас, спасибо интернету, каждый день мне звонят восемь миллионов таких мам, чтобы сказать: «Кажется, ты держишь стетоскоп не той стороной, чувак!» (Смеется.)

Кажется, одна из задач вашего сериала заключается в том, чтобы объяснить зрителям, что ставить себе диагнозы на основе информации из интернета и принимать препараты без рецепта врача — это опасно?

Абсолютно! Знаете, еще в те давние времена, когда мы снимали «Скорую помощь», было очень радостно осознавать, что мы рассказывали людям о случаях, которые они могли потом обсудить со своими врачами и убедиться, что все это действительно так. И медицинские сериалы пользовались этим приемом долгие годы, но это сильно изменило культуру общения пациентов и врачей. То, что раньше оставалось лишь между ними, сегодня стало достоянием многих. Появилось много ложной информации и недоверия, что не делает общение с терапевтом легче. Мы стараемся, чтобы в нашем сериале были максимально правдоподобные случаи, о которых можно поговорить с профессиональным врачом, и с помощью такого обсуждения начать диалог о своих собственных проблемах со здоровьем. И конечно, для нас очень важно поднять тему того, насколько опасно принимать тяжелые препараты без назначения врача и о том, что нельзя принимать таблетки другого человека для решения собственных проблем. Таких ситуаций действительно огромное множество, и нам кажется важным напомнить о такой опасности людям.

Готовясь к роли, вы бывали в приемном покое, чтобы лучше понять язык тела врачей, которые там работают?

Да. У нас много прекрасных друзей, которые работают в системе здравоохранения. Одна из медсестер была очень добра и разрешила нашим актерам наблюдать за тем, как она работает в ночную смену. Мы организовали специальный подготовительный лагерь, в котором делали разные упражнения, позволившие максимально погрузиться в роли медицинских работников. Например, пытались держаться на ногах по 15 часов в день, чтобы понять, когда начинаешь испытывать напряжение и уставать, когда начинаешь чувствовать голод или желание пойти в туалет. Это позволило вписать все эти подробности в сценарий, и проблем с языком тела как не бывало. Эти упражнения позволили нам понять, что изнашивает каждого из нас физически или психологически.

А как вы выходите из роли? Что вы делаете, чтобы не приносить ее с собой домой?

Это очень сложный вопрос. Во втором сезоне эмоциональная уязвимость наших героев на пределе. Пока я снимался, я пытался держать это напряжение в себе все время. Кстати, это правда, что наше тело не отделяет реальность от символического акта. Потому в конце сезона действительно приходится распрограммировать себя и избавиться от эмоционального груза, который приходит вместе с ролью. В этом заключается некий мазохистский аспект нашей профессии. Но мы приглашаем все это в нашу жизнь, чтобы потом играть с этим, это то, как мы живем.

Во втором сезоне много говорится о плюсах и минусах использования ИИ. Что вы думаете по этому поводу?

Мы работали с одним экспертом по ИИ, и это было невероятно. Человечество находится на пороге таких удивительных открытий, которые можно сделать благодаря ИИ. Будь то диагностика рака на ранних стадиях или же возможность составлять диаграммы и вести записи во время беседы с пациентом, не отрывая от него глаз, без необходимости смотреть постоянно в экран своего планшета. Все это создает ощущение более тесного контакта с врачом. Более того, ИИ достаточно четко ставит диагнозы, в нашем сериале это не так четко, как хотелось бы, но ИИ все ближе к идеальной диагностике. Как это всегда бывает с новыми технологиями, ИИ повысит эффективность всех процессов, но из-за этого многие специалисты станут не нужны. Значит ли это, что работы у людей будет меньше, и хорошо ли это? Если технология в итоге заменит людей, как мы можем наблюдать это и в нашем бизнесе, не уверен, что это такой уж прорыв. К тому же в случае с врачами нет однозначного ответа на вопрос, даст ли ИИ врачам возможность больше времени уделять своим пациентам? Или они просто смогут принимать большее число пациентов? Делает ли ИИ вас более хорошим врачом или просто дает вам возможность расширить вашу практику? И именно с этим и связаны основные опасения внутри медицинского сообщества.

Есть ли разница между тем, как снимались медицинские сериалы в эпоху «Скорой помощи» и сегодня?

Первое, что мы сделали, мы взяли большую доску и записали все, о чем мы бы никогда не стали говорить во времена «Скорой помощи» и то, о чем мы можем говорить сегодня. Мы поразились, как быстро мы исписали всю доску, на ней появились вопросы, связанные с фентанилом, недостаточным количеством медсестер, оружием и так далее. Мы даже не подозревали до этого момента, как много релевантных вопросов мы можем поднять в своем сериале. Мне кажется, что эпидемия коронавируса сильно повлияла на систему здравоохранения в целом. Мы никогда раньше не наблюдали такого объема дезинформации, с которым столкнулись и профессиональные врачи, и неискушенная публика. И об этом мы тоже старались рассказать.

Как вы считаете, во втором сезоне ваш сериал как-то изменил свое направление?

Не думаю, что наш сериал как-то изменил свое направление. Второй сезон — это просто новая смена в жизни наших героев — врачей и медсестер. Нам просто хотелось наполнить второй сезон хорошими историями и исследовать жизнь наших героев.

В завершение нашего разговора хотела спросить вас, есть ли что-то, что вам лично не удается? Просто ваш герой такой идеальный, у него все получается!

Говорить «нет». (Смеется.). Устанавливать границы и лимиты. Да, много всего, спросите мою жену, у нее наверняка есть целый список.