Сериал «Портобелло»: обзор и интервью с создателями

Важный итальянский режиссер Марко Беллоккьо продолжает исследовать болезненные точки итальянской истории. Его новый проект — «Портобелло» — первый итальянский мини-сериал, снятый специально для стриминга HBO Max. После «Ночи на улице» о похищении политика Альдо Моро режиссер вновь обращается к реальному делу, в котором публичная фигура оказывается раздавлена системой. Главную роль снова исполняет Фабрицио Джифуни, актер, чья фильмография все чаще связана с образами влиятельных людей на пороге падения.

В центре повествования — телеведущий Энцо Тортора, безоговорочная звезда праймтайма 1980-х. Его пятничное шоу «Портобелло», стилизованное под провинциальный рынок, собирает 28 миллионов зрителей у экранов. В программе есть танцевальные номера, телефонные включения и попугай Рамон, который упорно молчит в эфире. Передачу смотрит вся страна — в том числе заключенные неаполитанской тюрьмы Поджореале. Один из них, Джованни Пандико, отправляет в студию вязаные кружевные салфетки для аукциона и рассчитывает услышать благодарность в эфире. Ответа он не получает. Позже именно Пандико, напуганный и готовый сотрудничать со следствием, внезапно заявляет прокурорам, что Энцо Тортора связан с Каморрой, а салфетки — это кодовое обозначение партии кокаина.

Беллоккьо выстраивает эту историю как жесткую судебную драму, где случайная ложь приобретает разрушительную силу. И параллельно прослеживают взлет телезвезды и отчаянное самооправдание мафиозного клерка. Когда Тортору выводят в наручниках, он замечает камеры собственного телеканала. Он по-прежнему в кадре, но теперь это уже не развлекательное шоу, а хроника его собственной судьбы.

Первые две серии «Портобелло» показали еще на Венецианском кинофестивале 2025. С тех пор даже самые искушенные критики ждали продолжения — и дождались. В Казахстане сериал будет доступен в онлайн-кинотеатре Amediateka в разделе HBO Max. Новые серии будут появляться раз в неделю — одновременно со всем миром. В канун премьеры мы поговорили с главными действующими лицами, воссоздавшими эту историю на экране: режиссером Марко Беллоккьо и исполнителем главной роли Фабрицио Джифуни.

Хотелось бы начать с простого вопроса, чтобы задать тон разговору. Что побудило вас рассказать историю Энцо Торторы и почему именно сейчас подходящий момент для этого?

МАРКО БЕЛОККЬО Мне очень любопытно, как воспримут этот проект, когда он выйлет на платформе, учитывая, что речь идет о национальном герое Италии — Энцо Тортора. Он был человеком народа. В прошлом это была чрезвычайно известная фигура в Италии. Я тогда уже был взрослым и смотрел на него с определенной долей скепсиса, как интеллектуал левых взглядов. Не с пренебрежением — потому что Тортора был образованным, культурным человеком, интеллектуалом. Но он представлял собой либеральный тип интеллектуала, а в те годы культурная среда в основном тяготела к левым взглядам.

Я не смотрел его регулярно. Его аудитория — это в значительной степени пожилые люди, женщины, довольно широкий круг зрителей. Его популярность казалась мне немного обманчивой. Но после его ареста образ полностью перевернулся. Стало ясно, что перед нами честный, умный человек, новатор телевидения, создатель форматов, который был абсолютно невиновен в тех обвинениях, по которым его арестовали.

Этот перелом в восприятии меня и заинтересовал. Я не ищу специально истории заключенных, но меня глубоко потрясла и трагедия Альдо Моро. Это были два совершенно разных заключенных, однако в этом есть параллель.

Сегодня, так называемая, «культура отмены» занимает большое место в общественной дискуссии. Марко, выбрали ли вы эту историю потому, что она резонирует с «идеей кэнселинга»?

Честно сказать, я не рассуждал в категориях: «Я снимаю о Тортoре, потому что его история актуальна для сегодняшней Италии». Безусловно, параллели неизбежны, но это не было расчетом. Меня тронула сама история, ее драматизм. Мы стремились передать эмоции, а не выстраивать политические тезисы. Политические размышления возникнут сами собой. Посмотрим, как отреагирует публика. Есть вещи, о которых мы, по крайней мере я, уже не задумываемся, но которые могут вызвать у зрителей сильные эмоции и вопросы.

Фабрицио, чувствуете ли вы особое давление, ответственность, когда рассказываете историю реального персонажа, а не вымышленного?

ФАБРИЦИО ДЖИФУНИ: Лично я это давление не сильно ощущаю. Возможно, я чувствовал это в самом начале, когда впервые играл историческую фигуру. Но за столько лет мне довелось сыграть и Франко Базалью, и Альдо Моро, и журналиста и драматурга Пиппо Фаву, и режиссера Луиджи Коменчини. Чтобы избежать этого давления, я стараюсь не встречаться заранее с близкими людьми этих персонажей — родственниками, детьми. Отчасти из чувства деликатности, но и потому, что хочу сохранить свободу: свободу интерпретировать героя, даже ошибаться; и даю им свободу сказать потом, что им что-то не понравилось. Слишком тесная связь может лишить всех этой свободы.

В более широком смысле, рассказывая такие важные истории, нужно помнить суть профессии. Это в том числе игра — очень серьезная, как играют дети, но все же игра. Это возможность прожить чью-то жизнь. Да, я часто чрезмерно тщательно готовлюсь, я довольно педантичен, но при этом отстаиваю право на энтузиазм и на ту детскую свободу, которая позволяет стать кем-то другим.

Помните ли вы, когда впервые увидели передачу «Портобелло»? Какие были первые впечатления и изменились ли они после работы над проектом?

МАРКО: Не могу сказать, что «Портобелло» в то время мне особенно нравилась. Меня поражала ее невероятная популярность. Это были конец 1970-х, начало 1980-х — годы трагедий: убийство Альдо Моро, терроризм, эпидемия героина. Я уже снимал кино, был человеком вовлеченным в общественную жизнь, и такого рода развлекательное шоу меня не трогало. Его арест потряс не только меня, но и все общество. Люди думали: «Если его арестовали, значит, он, возможно, виновен». Позже мой интерес сместился к самому человеку и его судьбе, а не к передаче. Хотя, по мнению экспертов, «Портобелло» действительно предвосхитила множество форматов, ставших успешными в последующие годы.

ФАБРИЦИО: Я моложе Марко. Когда «Портобелло» выходил, мне было около 11 лет. В пятницу вечером вся страна включала телевизор: посмотреть на игру с попугаем, который должен был вот-вот заговорить; или этот своеобразный рынок с эксцентричными персонажами со всей Италии, которых Тортора тщательно отбирал, показывая срез страны. Я смотрел передачу, хотя не полностью — она длилась почти два часа. Отлично помню момент с попугаем. Мне сильнее всего запомнился не сам арест, а первый судебный процесс. В то лето я сдавал выпускные экзамены. Закончив учиться, я включал вечером радио и слушал весь процесс на Radio Radicale. Тогда я собирался поступать на юридический факультет. Я слушал его и с интересом будущего адвоката, и с интересом человека, любящего театр. Слушать судебный процесс по радио — только голоса, напряжение, паузы — это был настоящий театр. Это мои главные воспоминания о «Портобелло».