Немногие сумки настолько же точно олицетворяют дух 2010-х, как модели Mulberry. Бренд, балансировавший между лондонским рок-темпераментом и пасторальным романтизмом, в свое время занял особое место в гардеробе по-настоящему стильных британок: Bayswater покачивалась на руке Кейт Мосс в ее годы с Питом Дохерти, Алекса Чанг подарила имя сумке Alexa, а Сиенна Миллер не выходила из дома без демонстрации собственной коллекции.
Немногие дизайнеры настолько же точно олицетворяют дух 2010-х, как Кристофер Кейн и его одноименной бренд. В 2013 году он получил инвестиции от французского конгломерата Kering, выкупившего 51% бренда.
Кристофер Кейн
А вот дальше карьера у Кейна сложилась не так гладко: собственный лейбл закрылся, и дизайнер время от времени работал консультантом для разных брендов. У Mulberry тем временем были свои проблемы — уход в слишком премиальный сегмент, расставание с любимой публикой дизайнером Эммой Хилл и потеря прежнего азарта.
Поэтому новость о возвращении бренда Mulberry в календарь Недели моды в Лондоне под руководством Кристофера Кейна вызвала предсказуемую усиленную волну ностальгии. Считайте — двойное возвращение. Мир моды захлопал в ладоши в предвкушении.
Дебютное шоу Mulberry, весна-лето 2027. Удивительно, но Кейн не стал играть на прежней славе — ни собственной, ни бренда. Поэтому «вернуть 2010-е» с этой коллекции не получится. Хорошая или плохая это новость? От сексуального, слегка порочного обаяния своих ранних коллекций и дерзкого нео-гранжа (который сегодня принято называть indie sleaze), он не оставил ничего. Вместо этого дизайнер занялся упражнением в минимализме и игрой в ассоциации с одним-единственным повторяющимся элементом — клапаном культовой сумки бренда Mulberry. По его словам, ему нравится работать через повторение, чтобы усилить силу высказывания. Как говорится, если вдруг кто с первого раза не понял.
При этом фирменный почерк Кейна все-таки проскальзывает. Это и изогнутые линии, которые превращаются в подобие чешуек на юбках, надетых с пуловерами в почти преппи-стайлинге; и острые воротники жакетов; и хромированная отделка. Одежда, будто с хирургической точностью вырезанная скальпелем из кожи бетонно-серого и серо-коричневого цвета. Платья-лепестки из Takahiro — переработанной японской ткани, которую Кейн любит за призрачную полупрозрачность. Палитру выстроили вокруг приглушенного серого и соломенного, разбавленных бордовым и ярко-оранжевым. А деревенские клетчатые принты и сумки в неожиданно гигантских объемах добавили сезону узнаваемых кодов бренда.
Клетка на подиуме напрямую отсылала к оригинальной подкладке сумок Mulberry Scotchgrain из 1980-х — что подводит к главному пункту программы. Mulberry — это в первую очередь бренд сумок (!) и именно они всегда двигали бизнес вперед. В лучшие годы бренд генерировал около 170 миллионов фунтов выручки в год. При этом в дебютном сезоне весна-лето 2027 Кейн показал лишь горстку новых аксессуаров. Небольшую сумку под мышку The Chop, рюкзак The Axe, переосмысленную Piccadilly с крупными клапанами и туфли с серебряным каблуком в форме лезвия — отсылка к инструментам садовника-арбориста.
Для дизайнера, чьи прошлые показы порой напоминали наблюдение за стиральной машиной в режиме отжима — столько идей одновременно там умещалось, — этот выход получился на удивление сдержанным, сфокусированным на одной мысли. Но продажи бренда уже растут, убытки сокращаются — и, судя по реакции критиков, этот показ способен добавить процессу возвращения ощутимый импульс.