На Marie Claire Kazakhstan мы уже рассказывали о том, что самым обескураживающим и критикуемым шоу Недели высокой моды в Париже стал показ Alexis Mabille. Все шоу прошло в формате видео, сгенерированного ИИ. И хотя на производство такого контента, по словам дизайнера, было потрачено ресурсов не меньше, чем на организацию традиционного шоу, идея клиентам и редакторам не зашла. Но послужила отличной иллюстрацией того, что кутюр с его кропотливыми техниками ручного труда по-прежнему в цене и статусе. И чем изысканнее именно человеческое ремесло, фантазия дизайнера и сентиментальная история в основе — тогда коллекцию готовы больше обсуждать, хотеть и заказывать. На одно изделие уходит сотни часов исключительно ручной работы. Недостижимый и непостижимый уровень ремесла. Добавим к этому крайне узкий круг клиентов — по разным оценкам, около пяти тысяч человек по всему миру, — и станет ясно, почему этот формат воспринимается таким хрупким. Недаром Джонатан Андерсон на своем кутюрном дебюте в Dior прямо заявил, что высокая мода сегодня находится на грани исчезновения и нуждается в защите.
В этом сезоне самые запоминающиеся коллекции не обязательно были самыми помпезными. На первый план вышли те, кто оставил после себя ощущение смысла, «большой идеи» и даже визуальной трансформации. Во многом это связано с двумя именами и ключевыми фигурами у руля больших Домов: Джонатаном Андерсоном в Dior и Матье Блази в Chanel, которые представили первые кутюрные коллекции в собственной биографии. Оба дома — фундаментальные столпы парижского стиля, поэтому не удивительно, что именно на них заострили все внимание. Оба представили совершенно разные, но очень современные версии кутюра.
Schiaparelli
Показ Schiaparelli традиционно открыл Неделю высокой моды и традиционно задал сумасшедшую планку креатива и мастерства. Источником вдохновения для коллекции стала поездка Дэниела Розберри в Рим и первое знакомство дизайнера с Сикстинской капеллой. Некоторые журналисты на этом фоне даже не побоялись провозгласить его «Микеланджело кутюра». Сравнение, возможно, хоть и чересчур пафосное, но не лишенное сути медитативного и кропотливого творчества, которым славится Розберри. Идея заключалась в том, чтобы сохранить строгость последних сезонов, но сделать ее гораздо более выразительной. Среди феноменальных образов, например, Isabella Blowfish — идеально скроенный костюм, игриво названный в честь покойной Изабеллы Блоу. Он выполнен из прозрачного крина, припыленного кристаллами с трехмерным эффектом sfumato, и украшен шипами из органзы, вдохновленными формой рыбы-фугу. Или дуэт Infanta Terribles: корсет и приталенный жакет с почти угрожающими хвостом скорпиона, изгибающимся от поясницы вверх. Флора — удел других коллег-кутюрье, Розберри куда ближе фауна. Из спины черного платья без бретелей «вырастало» перо-крыло, а на жакетах из перьев появлялись когти и клювы.
Valentino
Один из печально-сентиментальных моментов кутюрной Недели: обращение Алессандро Микеле к основателю Дома Валентино Гаравани, ушедшему из жизни на прошлой неделе в возрасте 91 года. «Все, что мы делаем сегодня, происходит внутри истории, созданной не нами, в доме, давно обжитом, насыщенном следами и жестами». Наследие Гаравани, подчеркнул он, заключается в «этике создания — практике, основанной на убеждении, что творить значит заботиться, а красота рождается из внимательного, терпеливого отношения к телу и форме». И хотя коллекция была завершена еще до смерти Гаравани, в ней многое отдавало дань памяти маэстро. Взять хотя бы насыщенный красный цвет платья Valentino Rosso, открывавшего показ. Пространство шоу представляло собой серию круглых камер, через которые проходили модели, в то время как зрители наблюдали за происходящим через смотровые отверстия, открытые дворецким в начале показа. Это добавило самому шоу эффекта театральности, а заодно — акцента именно на самих потрясающих вещах.
Chanel
Гордимся тем, что редакции Marie Claire Kazakhstan посчастливилось лично попасть в заколдованный лес Chanel — с гигантскими мухоморами и плакучими розовыми ивами. Другими словами — присутствовать на дебюте Мэтью Блази в жанре кутюра. Креативный директор здесь подтвердил два тезиса: он останься верен и собственному почерку в моде, и Chanel. Кутюр Блази — во всех смыслах легкой. В коллекции нет ни одного «тяжеловесного» или чересчур объемного предмета, с которым принято ассоциировать высокую моду. Все платья, жакеты, юбки выглядят лаконичными и воздушными, хотя при ближайшем рассмотрении состоят из миллиона крошечных декоративных деталей. Классический костюм Chanel в первых выходах был выполнен не из привычного твида, а из почти невесомого шелкового муслина. (Твида в шоу вообще нет!) Брюки trompe l’oeil из того же материала были расписаны так, что напоминали джинсы. А все натуралистичные экзотические перья были выронены из тончайших тканей. (Ни одно животное, как говорится, не пострадало!) Финальный свадебный образ — простая белоснежная «чешуйчатая» рубашка с воротником и юбка, расшитые сотнями перламутровых пайеток в форме лепестков. Блази называет эту коллекцию посвящением тому, что он считает сердцем Chanel, — связи между тем, кто создает вещь, и тем, кто ее носит. Поэтому каждая модель выбрала личную деталь, вшитую в образ: инициалы, символ удачи или небольшой знак с личным смыслом. Мило!
Dior
В первый день Недели, сразу следом за Schiaparelli гости переместились в Музей Родена на шоу другого дебютанта кутюра — Джонатана Андерсона. Волнительное ожидание показа затянулось почти на час (как в последствии оказалось — ждали прибытия Рианны). За это время можно было во всех деталях рассмотреть перевернутый луг из дикого цикламена над головой. Легенда создания коллекции гласит: когда Джонатана Андерсона только назначили на «трон» в Dior, к нему в гости с поздравлением наведался Джон Гальяно. Вместе со сладостями экс-гений Dior подарил преемнику цветок той самой цикламены с черной лентой. Именно вокруг этого флористического мотива и сентиментального жеста закрутилась вся коллекция haute couture. Например, первым делом цветки превратился в серьги-помпоны. Дальнейшие образы были собраны из личных и культурных «реликвий» Андерсона: от исторических камей до осколков метеоритов и ископаемых. Платья с мягким косым кроем отсылали к фирменному силуэту Гальяно в годы его работы в Dior, а скульптурное черное пальто с выступающей линией талии напоминало о кутюрном дебюте Рафа Симонса в Доме. При этом многие образы были полностью авторскими: сатин выступал из линии юбки, расклешенные платья собирались из тончайших фрагментов перламутра, а колоколообразные топы раздувались вокруг тела, формируя почти инопланетные силуэты.
Armani Privé
Показ Armani Prive сезона весна-лето 2026 впервые прошел без участия Джорджо Армани, который ушел из жизни в сентябре прошлого года. Коллекцию представила племянница основателя — Сильвана Армани, проработавшая рядом с дядей бок о бок более сорока лет. Armani Privé остался верен своим кодам: текучие силуэты, вышивка из кристаллов, восточные мотивы, прежде всего японские, которые Армани всегда воспринимал как диалог Востока и Запада. Коллекция получила название Jade и была выстроена вокруг оттенков зеленого — от холодных нефритовых до глубоких изумрудных. Классический «арманевский» тейлоринг здесь получил кутюрное прочтение: галстуки из прозрачной органзы, выверенные жакеты, за которыми следовали вечерние платья, расширяющиеся ниже талии за счет сложных складок, напоминающих лепестки.
Elie Saab
Еще одно кутюрное шоу, о котором Marie Claire Kazakhstan может рассказать из первых уст. Гости собрались в одном из темных залов Трокадеро под звуки живого оркестра Томаса Вероски и его Scoring Orchestra. В коллекции под названием «Golden Summer Nights of ’71» Элли Сааб обращается к одному из своих ключевых ориентиров — эпохе джет-сета между Милосом и Марракешем начала 1970-х. Помимо очень узнаваемых силуэтов с богатой вышивкой по прозрачным тканям, нам невероятно понравились свинг-образы. С укороченными дублеными жилетами и длинной бахромой из бисера. Сааб экспериментировал с фактурами: тонкие кожаные полосы использовались как шифон, превращаясь в макраме с бисером, серебряная бахрома образовывала подвижные слои, а вышивка из нитей металла и кристаллов выглядела визуально воздушной, но очевидно требовала при этом от моделей физической выносливости. В кастинге приметили одну звезду — Деву Кассель. И это при том, что нынешний сезон кутюра отличался заметным отсутствием супермоделей в шоу.