Все тренды собраны и энциклопедии составлены. Но занавес сезона осень-зима 2026 все никак не опустится. Свое видение в международный фэшн-ландшафт ловко вписывает Гленн Мартенс. Забегая вперед — из всех тенденций сезон он, очевидно, поддерживает бархат.
Креативный директор Maison Margiela всех переиграл, хотя бы потому, что выбрал для проведения шоу самую выигрышную локацию — Шанхай вместо привычного Парижа. Один из самых «питательных» регионов для всех люксовых брендов по части клиентуры. Штаб-квартира Maison Margiela на несколько недель фактически релоцировалась в Китай. И помимо показа в портовом торговом среди контейнеров (мы тут же вспомнили эпизод из «Алисы в Пограничье») успели организовать четыре крупные выставки по всей стране. Архивные техники Дома столкнулись с радикальной переработкой материала. Разбираемся, из чего состоит впечатляющий показ.
Трансформация. Каждый образ осень-зима 2026 Maison Margiela выстроен как задокументированный процесс трансформации. Так специально для шоу было создано несколько новых материалов. Например, смесь отделочной краски и латекса. Своего рода «рождение». А некоторые образы, наоборот, трескались, крошились и рассыпались на глазах у гостей из-за хрупкости материалов (тонкий фарфор, сусальное золото, воск). Намеренно состарил Мартенс кожаные платья: работа мастеров заключалась в том, чтобы наждачной бумагой довести материал до состояния столетней носки. Загадочная история Бенджамина Баттона в мире моды.
Фарфор. Самое оглушительное, во всех смыслах, платье — собранное, как мозаика, из кусочков битого белого фарфора. Первая ассоциация: японская техника кинцуги — буквально «золотое сращивание». Когда битые тарелки и чашки склеивают воедино, оставляя золотые прожилки. Сам Мартенс настаивает, что отправной точкой (помимо архивов) стали старинные фарфоровые фигуры куколок, разбившиеся в процессе.
Призраки прошлого. На протяжении шоу мы увидели несколько образов, продолжающую традицию «призрачных» платьев из первой кутюрной коллекции Гленна Мартенс. Они чисти абсолютным хитом красных дорожек. На этот раз ткани остались такими же невесомыми, а вот жесткие и жестокие корсеты из конструкции убрали. Новый виток gost-dresses — драпировка, закрепленная таким образом, будто застывшая на ветру
Белая краска. Банки с кистью отправляли в качестве приглашения всем гостям грандиозного китайского показа. Мужские смокинги и фраки в первой части коллекции были окрашены таким образом, что сохранили следы, мазки кистей. Похожей фирменный эффект использовали на драпировке ткани.
Воск и 1870 год. Фрагменты эдвардианских платьев были интегрированы в современные силуэты: старинные вещи приклеивали к тканевой основе и отрывали, оставляя отпечаток формы, из которого кроили новые вещи. Платья поздней викторианской эпохи длиной шесть метров бережно отреставрировали и пропитали пчелиным воском, фиксируя слои в единую форму. На подиуме воск трескался от движения, как элемент все той же трансформации. (Очевидно, что примерки заранее не было.)
Маски. Маски в осень-зима 2026 — уже далеко не нейтральный аксессуар, как задумывал основатель Дома, а кутюрный объект. И отвлекающий маневр — часто в образах они «перетягивают одеяло на себя». Каждая маска была изготовлена вручную и воспринимается как самостоятельное высказывание. Нам импонирует, что они создают отличный баланс между загадочностью и элегантностью.
