Прошлый сезон (весна-лето 2026, показанный осенью) оказался переломным и даже революционно-историческим для индустрии моды. Два десятка ключевых брендов сменили креативных директоров и задали новое направление, каждый в своем Доме. На этом фоне нынешний сезон, осень-зима 2026, выглядит, с одной стороны, поспокойнее. С другой — давит своей ответственностью не меньше. Есть возможность провести работу над ошибками или, напротив, доказать, что «так круто» будет теперь всегда и не понижать заданную планку.
- Источник:
- © The Photo One
Очевидно и другое: для моды, как для части мирового арт-кластера, свойственна рефлексия. И закрывать глаза на масштабные военные, политические и экономические конфликты даже «бабочки» (как называла модниц Коко Шанель) просто не в состоянии. Пока одни дизайнеры вселяют надежду и настраивают на здоровый оптимизм, призывая находить утешение и радость в мелочах; большинство — настроены апокалиптически. Отсюда и «поношенная», оборванная, местами «неряшливая» одежда со следами жизни, ностальгии, фундамента и памяти. Неделю определила не столько зрелищность, сколько осознанность. Париж в очередной раз доказал, почему он остается интеллектуальной столицей индустрии.
Chanel
Под стеклянным сводом Большого дворца подиум Chanel «разлился» голографическим полом, как жидкий металл. В помещении возвышались гигантские строительные краны, выкрашенные в базовые цвета — желтый, красный, зеленый, синий. «Мы строим новое светлое будущее, но не меняем фундамент». Под руководством Маттье Блази Chanel намерен показать себя чем-то живым — чем-то, что собирается в реальном времени. И одинаково привлекает клиентов старой закалки, и молодое, «вирусное», поколение.
Центром новой, завораживающе-прекрасной, коллекции стал твид. Интересно, что в первом шоу Блази ее вовсе не было! А вот во втором — самая узнаваемая ткань Chanel появлялась на протяжении всей коллекции. И Блази обращается с ней как с живым материалом: необычные колористические решения, замысловатые вышивки, смягченные силуэты, даже разный вес ткани, который ведет себя по-разному в движении. Твид перестал выглядеть однозначное — это эксперимент, вариативность, возможность. Парадокс «гусеницы и бабочки» (движение от дневного гардероба к более свободному вечернему) определявший марку со времен самой Габриэль Шанель. Блази, судя по всему, выбирает жизнь внутри этого контраста и противоречия. Строгие костюмы соседствуют с невесомыми кружевными платьями; структурированные жакеты смягчаются шифоном и прозрачностью. Костюм Chanel, долгое время остававшийся центральным архетипом марки, переосмыслен через новые текстили и конструкции: букле-твид смешивается с техническими волокнами, вязаные костюмы оказываются удивительно легкими, жакеты дрейфуют ближе к блузонам, а силуэты ощущаются менее жесткими, чем их недавние аналоги. Костюм становится не мундиром, а рамкой, сквозь которую могут проявляться разные выражения женственности. Множественные споры критиков вызвала чрезмерно низкая посадка юбок и платьев — ремень чуть выше колена. Возмутительно или восхитительно? Не терпится увидеть этот крой родом из 1920-х на реальных женщинах, а не только супермоделях.
Dior
Две мужских коллекции, кутюр, дебют в прет-а-порте и лукбук pre-fall — видение Джонатана Андерсона для Dior уже вполне очевидно. Креативный директор удобно расположился на троне. Теперь настал черед капнуть глубже, а не шире. И новая коллекция Dior, осень-зима 2026, развеяла последние сомнения (если они у кого-то были). Показ вновь прошел в Саду Тюильри, только на этот раз стал частью модного повествования. Кувшинки, водная гладь, оттенки зеленого… Кажется, что окружающая действительность нашла продолжение в гардеробе. Несколько вещей моментально стали хитами: это жакеты-бар с «поддетым» многослойным кружевом; платья с замысловатыми воланами, напоминающими колокольчики; ткани-импрессионисты с метализированным и даже барочным звучанием; джинсы (какие фантастические прямые джинсы!); цветочная вышивка на сумках; хрустальные серьги-кувшинки и босоножки-кувшинки. Самые вирусные в коллекции — изящная и смешная сумка-лягушка, затянутая бархатом, и сумки-арахисы.
Tom Ford
Во время показа Tom Ford, осень-зима 2026, у гостей просто перехватило дыхание. Настолько совершенным выглядел каждый (!) образ авторства Хайдера Акерманна. Не случайно, у большинства критиков возникли ассоциации с «Американским психопатом». Это считывалось и чисто визуально (плащи и накладки на юбки из прозрачного винила, юбки-карандаш из крокодиловой кожи, костюмы в полоску с тугим галстуком, белоснежные пальто), и концептуально. Казалось, что перед нами запредельный перфекционизм в моде, от которого даже веет холодом и мурашки бегут по коже. Точность, сравнимая с лезвием бритвы. Акерманн понимает: женщина (и мужчина) Tom Ford движется по миру, где подлинная роскошь — это власть.
Celine
Для Майкла Райдера отправной точкой сезона осень-зима 2026 в Celine стала… интуиция! В модном сторителлинге, нередко движимом сложными нарративами и философскими рассуждениями, подход дизайнера ощущался подкупающе искренним. Однако это никоим образом не интуиция новичка. Хотя формально это лишь его второй выход во главе Дома, отношения Райдера с Celine уходят корнями гораздо глубже: он провел годы внутри студии в период работы гениальной Фиби Файло и знает бренд изнутри. Фундаментом райдеровского Celine является «гардеробный словарь»: удлиненные пальто, точные жакеты, узкие брюки, излучающие тихую власть. (Привет, Tom Ford!) Наслоение с большим стайлинг-вкусом — еще одна сильная сторона шоу. Хочется себе не отдельные вещи, а весь лук целиком — и заодно тот стиль жизни, который он транслирует. Хотя коллекция временами тяготеет к тихой роскоши таких марок, как The Row, Райдер вводит элементы, смягчающие аскетизм. Украшения и цветовые акценты привносят эксцентричную ноту в его чрезмерно дисциплинированный гардероб.
Yohji Yamamoto
Японский гуру-дизайнер и последний из могикан буквально прописался в богатой парижской ратуши Hotel de Ville. Каждый раз нас впечатляет контраст торжественных «людовиковских» залов и мрачного архитектурно-авангардного кроя дизайнера. Каждый раз эффект работает безотказно! Таких же контрастов полна и каждая коллекция маэстро. Расслабленные по духу и необъяснимо-сложная по крою и исполнению вещи. Почтительная и бунтарская одежда. Осмысленная и непостижимая. Прошлое и будущее. Каждый образ строился на фирменном черном фундаменте Ямамото, местами пронизанном яркими принтами-фламинго и журавлей Кацусики Хокусая, которые привносили цвет и тонкий художественный нарратив. До эмоциональной дрожи и даже слез пробил финал: пять моделей вышли на подиум в суровых вязаных вещах в сочетании с деревянными гэта — японской церемониальной обувью. Ну и по-прежнему вопрос, который волнует нас после того, как эмоции улягутся — как модели возвращают в норму волосы, «сваленные» в немыслимое гнездо.
Dries Van Noten
Джулиан Клауснер, во всех смыслах слова, красавчик! И внешне, и по тому как уверенно и с почтением он продолжает вверенное ему самим Дрисом дело всей жизни. В осенней коллекции новый креативный директор продолжает исследование темы взросления, начатое на мужском шоу в минувшем январе. Дизайнер обратился к тем переходным годам, когда идентичность формируется через одежду. На этот раз Клауснер деконструировал строгий школьный дресс-код и возвел его в ранг роскошного словаря взрослой жизни. Унифицированные предметы одежды были скручены, удлинены, вышиты с той здоровой эклектичностью, давно определяющей Dries Van Noten. Видавший виды вязаный свитер, стеганая куртка, пара джинсов на выходные с друзьями, удлиненные дафлкоты и многослойные кюлоты из менсверного показа соединились с клетчатыми пуховиками и гибридными спортивными бомберами, от которых любой подросток умер бы от зависти. Во это превратилось во взрослые версии на следующий сезон. Пристального внимания и похвалы заслуживает умная игра с пиксельным принтом, которая была вдохновлена парой фламандских натюрмортов 1680-х годов — «Два персика и бабочка на каменном постаменте» и «Цветы и насекомые». Эти принты почти неузнаваемы, однако символичны: как сказано в пресс-релизе, «как пикселированная картина — чем дальше уходишь от того времени бесконечных вопросов, тем яснее оно становится».
Givenchy
Редакция Marie Claire Kazakhstan с большим уважением и восхищением следит за женщинами-дизайнерами в современной модной индустрии. И одна из наших кумиров — Сара Бертон. В своей третьей коллекции для Givenchy она не разочаровывает, а повышает ставки, продолжая кропотливую работу по восстановлению Дома. Вместо жесткого нарратива в коллекции осень-зима 2026 она исследовала то, что сама описывает как способ, которым женщины сегодня собирают себя — в многогранной, противоречивой, постоянно меняющейся жизни. Бертон обращается к фрагментам истории: полотнам старых мастеров, образам ар-деко, языку классического портрета — и очень изобретательность использует эти референсы. Например, подвязывает на голове моделей атласные футболки, на манер средневековых головных уборов. Вышитые флористические мотивы напоминали антикварные ткани, жаккарды вызывали ассоциации с богатыми классическими интерьерами, драматические украшения обрамляли лицо в манере портретной живописи.
Rick Owens
Рик Оуэнс, в некотором смысле, — психотерапевт современного фэшн-коммьюнити. Он не закрывает глаза на окружающие катастрофы нашего мира, но призывает к стойкости. Например, вспомним его шоу Lido, весна 2024, когда дизайнер объявил «радость нравственным обязательством». Оуэнс, с привычной ему полуухмылкой, призывает нас всех стоять прямо и непреклонно в переломный момент. Быть башнями любви и света. За кулисами нового шоу, дизайнер признался, что в свободное время зачитывается автобиографиями. Одна из них — жизнеописание Марлен Дитрих — захватила его воображение. Во время Второй мировой войны актриса бросила вызов нацизму, развлекая американские и союзнические войска в турне по двум театрам военных действий. «Во время войны она перестроилась и посвятила себя моральному служению, долгу — и пошла на передовую. Вот что значит подняться.» Дизайнер выделял «достойную последовательность» ключевых этапов ее жизни: от «сверкающей сексуальной провокаторши» через военную службу к последней фазе кабаре, когда она выходила в откровенном платье, укрытом «огромным белым облаком пальто». Все это повлияло на коллекцию Rick Owens зима 2026, которую он назвал «чрезвычайно автобиографической». Платья-футляры из кевлара, применяемого в производстве бронежилетов, открывали шоу — словно призыв стать буквальными башнями. Верхняя одежда-трансформер с раздвижными воротниками превращала фигуры моделей в архитектурные формы, уходящие вверх. Меньше прозрачных драпировок, больше тяжелой воловьей кожи в жакетах, бархатный джерси, скрученный и стянутый по краю в коконообразную форму. Под занавес вышла серия пальто цвета леденцов из длинного козьего волоса — дань уважения пальто из лебяжьего пуха, которое Дитрих носила в финальной фазе жизни и творчества. Дух сопротивления!
Schiaparelli
Как у Сальвадора Дали нет ни одного неудачного полотна, а у Братьев Гримм — неудачной сказки, у сюрреалиста и сказочника Дэниела Розберри нет ни одного неудачного показа в Schiaparelli. Поэтому быть ему в каждой нашей подборке.В этом сезоне, однако, он подошел к Дому с более взвешенных коммерческих позиций. Вместо откровенной театральности коллекция исследовала противоречие между гламуром и легкостью, фантазией и практичностью. Большая часть кроя вызывала ассоциации с женскими платьями 1930-1940-х, рождая образы героинь Хичкока, чья красота возникала из самообладания, а не экстравагантности. Острые жакеты, скульптурные талии, удлиненные пальто. Однако внутри этих классических форм Розберри ввел тонкие искажения. Эффекты trompe-l'oeil в коже, иллюзорные вязаные конструкции и ткань liquid plisse. Пресс-релиз описывает коллекцию как исследование противоречия, олицетворяемого сфинксом — наполовину человек, наполовину зверь.
Hermes
Французский дизайнер Надеж Вахни-Цибульски гасит свет. Буквально. Гости Hermès ступили в зачарованный лес, где единственным источником освещения служила Луна, а синие сумерки задавали тон всему, что последовало дальше. Коллекция осень-зима 2026 — это разговор о том самом времени между днем и ночью, когда город принадлежит тем, кто знает, куда идет и что хочет от жизни. Палитра дрейфует от непроглядного черного через шоколадные и болотные оттенки — и вдруг взрывается желтым, как последний отблеск горизонта после захода солнца. Конное наследие Дома никуда не делось. Пальто с цепочками вместо поясов, ботфорты, созданные для ночного города, а не манежа, и стратегически расположенные молнии, которые меняют силуэт одним движением руки. Кожаные байкерские шорты, платья из кожи с головы до ног, бомберы с карманами на все случаи жизни. Финальный аргумент для топ-рейтинга — обновленные Birkin и Kelly.