Возвращение с рэпом и к корейским корням: каким получился альбом BTS Arirang?

Масштаб возвращения BTS сложно переоценить. Вот лишь несколько фактов. В субботу, 21 марта, группа дает бесплатный концерт на своей родине, в Сеуле. Более 250 тысяч человек увидят шоу в живую, а Netflix будет демонстрировать прямую трансляцию в 190 странах. И это только старт мирового тура, включающего 82 выступления и затянувшегося вплоть до 2027 года. Прогнозируемая выручка от турне BTS превышает миллиард долларов, а некоторые аналитики называют цифры, сопоставимые с двумя миллиардами тура Тейлор Свифт. Президент Мексики Клаудиа Шейнбаум лично написала южнокорейскому правительству с просьбой добавить шоу для ее страны. (Добавили сразу три даты!) Пять миллионов предварительных сохранений на Spotify — рекорд для всей k-pop индустрии. Акции лейбла HYBE, просевшего почти на 37,5% по операционной прибыли за время военной службы всех семи участников, резко пошли вверх.

Но ажиотаж вокруг цифр — это одно. Другое дело — то, каким оказался сам альбом. До паузы BTS вполне комфортно существовали в нише глянцевого ретро-диско: Dynamite, Butter — безупречно сделанные поп-треки. Радиохиты, сделавшие группу крупнейшим k-pop актом в англоязычном мире, — но ценой той колючей энергии ранних вещей. Вспомнить хотя бы Am I Wrong, где Шуга в открытую атаковал южнокорейского чиновника, предложившего делить граждан на касты.

Arirang эту энергию возвращает — и довольно жестко. Первые пятнадцать минут альбома звучат как привет к Dark & Wild образца 2014 года: плотный рэп, неудобные тексты, никакого желания нравиться всем сразу. FYA — мрачная, почти угрожающая вещь, с ревущими синтами и деформированными битами. Hooligan строится на звуке точащихся ножей и кинематографичных струнных, которые каким-то образом приводят к головокружительному фальцетному припеву. (Последний спродюсирован испанцем El Guincho — человеком, стоящим за наиболее экспериментальными работами Розалии и Charli XCX.) В этом альбоме группа прямо заявляет, что вернулась к своим истокам, не забывая при этом заявить о глобальных амбициях: «This is international, make it unforgettable» («Это международный уровень — сделай так, чтобы не забыли».​​​)

Название альбома — Arirang (Ариран) — отсылка к самой известной корейской народной песне, что-то вроде негласного гимна о движении из трудности к чему-то лучшему. Первая известная запись этой мелодии была сделана в США в 1896 году — семью корейскими мужчинами в Университете Говарда. В промо-видео к альбому RM, V, Джин, Чонгук, Чимин, j-hope и Шуга слушают именно ту запись. Сто тридцать лет истории в одном кадре — и осознанное помещение себя в «традицию экспорта корейской культуры». Мотивы Арирана появляются уже на открывающем треке Body To Body, вплавленные в хип-хоп бит с клэппами и тяжелым лоу-эндом.

После пяти стартовых треков тон меняется: звучит удар Священного колокола короля Сондока — одного из национальных сокровищ Кореи, — и альбом уходит в более медитативную зону. Swim, первый сингл, написанный преимущественно RM, — сдержанная вещь о том, чтобы довериться течению и продолжать двигаться, когда волна с силой тянет тебя назад. Merry Go Round работает в схожем регистре: «My life is a broken roller coaster, but maybe I’m the only one to blame» («Моя жизнь — сломанные американские горки, но, может, я сам в этом виноват»).​​​​​​​​​​ NORMAL — самая честная композиция из всех — исследует пространство между ослепительным светом рамп и звенящей тишиной, говорит об усталости от публичности и необходимости изображать радость перед камерами. У этих строк появляется двойное звучание на фоне недавнего инцидента, когда Чонгук вышел в прямой эфир, чтобы поделиться разочарованием от жизни k-pop артиста, а потом удалил запись. Но альбом не оставляет сомнений в том, что возвращение осознанное: «Fantasy and fame, they’re the things we choose» («Фантазии и слава — это то, что мы выбираем сами»).​​​​​​​​​​​​​​​ А па джазовом They Don’t Know ’Bout Us группа отвечает критикам без лишней серьезности: «You say we changed? We feel the same» («Вы говорите, что мы изменились? Мы чувствуем себя прежними»).​​​​​​​​​​​​​​​

Заключительная треть альбома становится темнее и чувственнее — включая неожиданно плотскую Like Animals с визжащим гитарным соло. Но здесь же Arirang немного теряет в сцепке: несколько размытых среднетемповых баллад не добавляют к общей картине ничего существенного. Тот же Please звучит опрятно, но не оседает в памяти. А вот финальный трек Into The Sun исправляет положение: экспериментальная вещь, голоса пропущены через цифровую обработку так, что получают почти потусторонний оттенок, — и в последнюю минуту это разворачивается в стадионный рок-накат. «I’ll follow you into the sun» («Я пойду за тобой навстречу солнцу»).​​​​​​​​​​​ Фанаты, судя по всему, готовы следовать за своими светилами.