История платьев Мии Гот из «Франкенштейна» Гильермо дель Торо: смысл, все скрытые детали, фото

Фильм «Франкенштейн» уже доступен к просмотру на Netflix.

Новая адаптация «Франкенштейна» Гильермо дель Торо уже стала важным событием сезона: критики отмечают бережное отношение режиссера к культовому роману Мэри Шелли, а зрители продолжают обсуждать игру Джейкоба Элорди и Оскара Айзека. Но настоящий визуальный и завораживающий центр фильма — Миа Гот в роли Элизабет Лавенцы.

В версии Дель Торо главная женская героиня получает новое, богатое прочтение — во многом благодаря продуманной до мельчайших деталей визуальной концепции. Миа Гот появляется в кадре в переливающихся роскошных тканях, сложных силуэтах XIX века и украшениях Tiffany & Co.. Как оказалось — каждый элемент ее образа напрямую связан с личностью героини. Ее обширный гардероб для «Франкенштейна» был создан художницей по костюмам Кейт Хоули — номинаткой на премию «Эмми», ю работавшей над такими проектами, как «Властелин колец: Кольца власти», «Отряд самоубийц», «Тихоокеанский рубеж» и «Багровый пик». Так, например, по сюжету Элизабет интересуется энтомологией и ботаникой — и художница по костюмам Кейт Хоули использовала это как основу для визуального кода персонажа. В платьях встречаются отсылки к жукам и бабочкам, в линиях кроя угадываются очертания крыльев, а некоторые ткани напоминают тонкие слои хитина.

Миа Гот в интервью рассказывает, что особенно запомнила свое зеленое платье — созданное по мотивам крыльев бабочек. Хоули изучала микроструктуру насекомых, формы и цветовые переходы, чтобы перенести их на ткани воссозданной эпохи. По словам художницы, задача заключалась в том, чтобы вплести в викторианский крой почти незаметные, но ощутимые «насекомые» мотивы, делая Элизабет похожей на редкое, хрупкое существо, обитающее на границе реального и фантастического мира дель Торо.

Украшения так же стали важной частью визуального языка героини. В одном из ключевых выходов Миа Гот носит винтажное ожерелье Tiffany & Co. начала XX века, созданное Луисом Комфортом Тиффани. Мотивы синего стекла в золотой оправе напоминают жуков, а сам выбор антикварного украшения отсылает к эпохе Мэри Шелли. Представители бренда отмечают: задача заключалась в том, чтобы показать, как ювелирное искусство того времени оказалось неотъемлемой частью визуального мира фильма.

Не менее символичным стало финальное белое платье героини. Мягкие ленты, опоясывающие руки, напоминают хирургические бинты — это прямой намек на судьбу Элизабет и на происхождение Чудовища. Гот объясняет, что задумка была намеренной: костюм должен был перекликаться с визуальным кодом существа, появляющегося в мире уже словно перевязанным после рождения. Многослойность ткани создает игру света, которую дель Торо использовал, чтобы придать героине почти призрачный образ.

Религиозные мотивы — еще один важный элемент истории. Многие выходы Элизабет сопровождаются чепцами и прозрачными вуалями. Кейт Хоули объясняет, что хотела создать эффект светящегося нимба, подчеркивающего религиозный подтекст в характере героини. Один из чепцов сразу изменил атмосферу вокруг Мии Гот: художница вспоминает, что актриса моментально «превратилась в другое существо», едва аксессуар оказался у нее на голове.

Миа Гот отмечает, что именно костюмы стали отправной точкой для ее игры. Она признается, что наряды были «чудовищно неудобными», но именно это обстоятельство помогло ей понять, как жила женщина викторианской эпохи. Жесткие корсеты, плотные ткани, ограничивающие движения — все это формировало ее пластику и присутствие в кадре. Актриса говорит, что впервые нашла персонажа «снаружи»: наблюдая за тем, как художники создают внешнюю оболочку Элизабет, она постепенно поняла ее внутренний мир.